Зустрілися журавель
з лисичкою у лісі. Журавель каже: “Прийми мене, лисичко, на зимівлю, то я тебе
научу літати”.— “Добре”,— каже лисичка. Прийняла його лисичка. От і живуть вони
у лисиччиній норі.Аж дізнались
стрільці, що в норі живуть журавель з лисичкою. Стали вони розкопувати ту нору.
Лисичка й каже до журавля: “Скільки в тебе думок?” — “Десять”,— журавель
відповідає.— “А у тебе скільки?” — “Одна”. А далі знов запитує лисичка у
журавля: “Скільки в тебе думок?” — “Дев'ять. А у тебе скільки?” — “Одна”.
Незабаром знов лисичка каже : “Скільки в тебе думок?” — “Вісім. А в тебе
скільки?” — “Одна”. Та так усе лисичка питає журавля, а той усе по одній
зменшує. А далі лисичка каже,— коли вже стрільці ближче почали копати:
“Скільки,— каже,— у тебе думок?” — “Одна,— відказав журавель.— А у тебе?” —
“Одна... Яка ж у тебе думка?” А журавель каже так: “Я ляжу поперед у норі і
затаюсь. Буду наче неживий. Вони мене й візьмуть у руки, почнуть роздивлятись,
то ти утікай. Вони кинуться до тебе — тоді й я полечу”.Докопалися стрільці
до журавля, узяли його в руки та й кажуть: “От тобі й на! Лисиця задушила
журавля... Киньмо його, то вже наш. Докопаймося ще до лисиці”. Тільки вони це
кажуть, а лисичка з нори — фіть! — пішла у ліс... А журавель — пррх! — полетів.Ото й почали вони
скликатися докупи,— журавель з лисичкою. Лисиця каже: “Куме!” А журавель:
“Кумо!” Лисиця каже: “Куме!” А журавель: “Кумо!” Лисичка й каже: “Гов!”Поскликалися вони
докупи. Лисичка каже: “Научи ж мене літати за те, що я дала тебе перезимувати,—
як у нас по уговору”.— “Добре,— каже журавель. Сідай на мене”. Лисичка сіла на
журавля, журавель піднявся вгору, так як за хату, пустив лисичку на землю та й
каже: “А що, добре літати?” — “Добре!” Журавель спустився до неї та й каже:
“Сідай на мене знов”. Вилетів журавель так як за хату, пустив її й питається: “А
добре літати?” — “Добре”.— “Сідай же ще на мене”. Лисичка сіла, а журавель
піднявся з нею високо-високо, так що й оком не бачити. Знов пустив лисичку
та й питається: “А добре літати?..” Дивиться — аж тільки кісточки лисиччині
лежать. Журавель покинув лисицю та й полетів собі.
І-шов дід лі-сом, а за ним біг-ла
со-бач-ка. Дід за-гу-бив ру-ка-вич-ку. От біг-ла миш-ка, по-ба-чи-ла ру-ка-вич-ку і за-ліз-ла все-ре-ди-ну: — Тут я бу-ду жи-ти! Ко-ли це жаб-ка пли-га-є та й пи-та-є: — А хто, хто в цій ру-ка-вич-ці? — Миш-ка — шкря-бо-туш-ка. А ти хто? — Жаб-ка — скре-ко-туш-ка. Пус-ти й ме-не! — І-ди!От у-же їх дво-є. Ко-ли бі-жить зай-чик...
У лукоморья дуб зелёный; Златая цепь на дубе том: И днём и ночью кот учёный Всё ходит по цепи кругом; Идёт направо — песнь заводит, Налево — сказку говорит. Там чудеса: там леший бродит, Русалка на ветвях сидит...
В кухне на табуретке стояла плоская корзина, на плите — кастрюля, на столе - большое белое блюдо. В корзине были чёрные раки, в кастрюле был кипяток с укропом и солью, а на блюде ничего не было. Вошла хозяйка и начала: раз — опустила руку в корзину и схватила чёрного рака поперёк спины; два — кинула рака в кастрюлю, подождала, пока он сварится, и — три — ...
У сильного всегда бессильный виноват: Тому в истории мы тьму примеров слышим Но мы истории не пишем, А вот о том как в баснях говорят... Ягненок в жаркий день зашел к ручью напиться: И надобно ж беде случиться, Что около тех мест голодный рыскал Волк. Ягненка видит он, на добычу стремится; Но, делу дать хотя законный вид и толк, Кричит: "Как смеешь ты, наглец, нечистым рылом Здесь чистое мутить питье Мое С песком и с илом? За дерзость такову Я голову с тебя сорву". - "Когда светлейший* Волк позволит, Осмелюсь я донесть, что ниже по ручью От Светлости его шагов я на сто пью; И гневаться напрасно он изволит: Питья мутить ему никак я не могу". - "Поэтому я лгу! Негодный! слыхана ль такая дерзость в свете! Да помнится, что ты еще в запрошлом лете Мне здесь же как-то нагрубил; Я этого, приятель, не забыл!" - "Помилуй, мне еще и от роду нет году". - Ягненок говорит. - "Так это был твой брат". - "Нет братьев у меня". - "Так это кум иль сват. И, словом, кто-нибудь из ващего же роду. Вы сами, ваши псы и ваши пастухи, Вы все мне зла хотите, И если можете, то мне всегда вредите; Но я с тобой за их разведаюсь грехи". - "Ах, я чем виноват?" - "Молчи! Устал я слушать. Досуг мне разбирать вины твои, щенок! Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать". Сказал и в темный лес Ягненка поволок.
* Светлейший - в царской России почечное обращение к князю.
Мартышка к старости слаба глазами стала; А у людей она слыхала, Что это зло еще не так большой руки: Лишь стоит завести Очки. Очков с полдюжины себе она достала; Вертит Очками так и сяк: То к темю их прижмет, то их на хвост нанижет, То их понюхает, то их полижет; Очки не действуют никак. "Тьфу пропасть! - говорит она, - и тот дурак, Кто слушает людских всех врак: Все про Очки лишь мне налгали; А проку на волос нет в них". Мартышка тут с досады и с печали О камень так хватила их, Что только брызги засверкали. К несчастью, то ж бывает у людей: Как ни полезна вещь, - цены не зная ей, Невежда про нее свой толк все к худу клонит; А ежели невежда познатней, Так он ее еще и гонит.
По улицам Слона водили, Как видно, напоказ. Известно, что Слоны в диковинку у нас, Так за Слоном толпы зевак ходили. Отколе ни возьмись, навстречу Моська им. Увидевши Слона, ну на него метаться, И лаять, и визжать, и рваться; Ну так и лезет в драку с ним. "Соседка, перестань срамиться, - Ей Шавка говорит, - тебе ль с Слоном возиться? Смотри, уж ты хрипишь, а он себе идет Вперед И лаю твоего совсем не примечает. - "Эх, эх! - ей Моська отвечает, - Вот то-то мне и духу придает, Что я, совсем без драки, Могу попасть в большие забияки. Пускай же говорят собаки: "Ай, Моська! знать, она сильна, Что лает на Слона!"
Когда в товарищах согласья нет, На лад их дело не пойдет, И выйдет из него не дело, только мука. Однажды Лебедь, Рак да Щука Везти с поклажей воз взялись И вместе трое все в него впряглись; Из кожи лезут вон, а возу все нет ходу! Поклажа бы для них казалась и легка: Да Лебедь рвется в облака, Рак пятится назад, а Щука тянет в воду. Кто виноват из них, кто прав - судить не нам; Да только воз и ныне там.
Мартышка, в Зеркале увидя образ свой, Тихохонько Медведя толк ногой: "Смотри-ка, - говорит, - кум милый мой! Что это там за рожа? Какие у нее ужимки и прыжки! Я удавилась бы с тоски, Когда бы на нее хоть чуть была похожа. А ведь, признайся, есть Из кумушек моих таких кривляк пять-шесть: Я даже их могу по пальцам перечесть". - "Чем кумушек считать трудиться, Не лучше ль на себя, кума, оборотиться?" - Ей Мишка отвечал. Но Мишенькин совет лишь попусту пропал.
ЖУРАВЕЛЬ І
ЛИСИЧКА
Рукавичка
У лукоморья дуб зелёный